Читаем без скачивания Командир и штурман - Патрик О`Брайан

Этот звук, который разбудил его во время средней вахты: негромкий плач, усилившийся на четверть тона и превратившийся в оглушительный вой, затем серия быстро произнесенных или пропетых слов и снова усилившийся плач и крик — так матросы — ирландцы отпевали Джеймса Диллона, лежавшего с крестом в руках и фонарями в голове и в ногах.

Погребение… Эллис, почти ребенок, зашитый в собственную койку, к которой был пришпилен флаг, походил на маленький пудинг — при этом воспоминании глаза у Джека Обри затуманились вновь. Он не сдержал слез и тогда, во время траурной церемонии, когда тела убитых скользнули за борт и морские пехотинцы произвели салют.

«Боже милостивый, — думал капитан. — Боже милостивый». Из-за того, что он переписал рапорт и вспомнил происшедшее, его вновь охватила печаль. Это была печаль, продолжавшаяся с момента окончания сражения и до той минуты, когда в нескольких милях от мыса Мола стих бриз, подгонявший их, и они произвели орудийный выстрел, требуя буксир лоцмана. Однако отчего-то печаль стала вытеснять радость от одержанной победы; пытаясь удержать ее, Джек поднял глаза, проведя кончиком пера по раненому уху. В окно каюты он увидел наглядное доказательство одержанной победы: неповрежденный левый борт фрегата был обращен к «Софи», и в бледной воде осеннего дня отражался алый с золотом корпус — гордый и стройный, каким он впервые его увидел.

Пожалуй, именно тогда он получил первые поздравления от изумленного Сеннета с «Беллерофона» — его гичка первой прибыла к нему; затем его примеру последовали Батлер с «Наяды», юный Харви, Том Уидрингтон и несколько мичманов, наряду с Маршаллом и Моуэтом — последние были вне себя от горя оттого, что не приняли участие в бою, но сияли от гордости за своих товарищей. Их шлюпки взяли «Софи» и ее приз на буксир, подчиненные им матросы сменили измотанный караул, охранявший пленных. Джек почувствовал всю тяжесть минувших дней и ночей, навалившуюся на него словно мягкое большое облако, и уснул, не дослушав их вопросов. Ах этот чудесный сон и пробуждение посередине тихой гавани, после которого он получил неподписанную записку от Молли Харт в двойном конверте.

Пожалуй, именно тогда это и произошло. Радость, всеобъемлющий восторг — вот что он испытывал, когда проснулся. Он горевал, конечно же, он горевал о гибели своих боевых товарищей и был готов отдать руку, чтоб они были живы. Но к печали от потери Диллона примешивалось чувство вины, причина и природа которого были ему неясны. Однако у боевого офицера, глядевшего смерти в глаза, горе велико, но непродолжительно. Трезво взвесив все обстоятельства, Джек понял, что нечасто происходили поединки между отдельными кораблями, столь неравными по огневой мощи, что если он не допустит какую-то особенную глупость, если он не задерет нос до небес, то ему следует ожидать от Адмиралтейства опубликования его имени в официальном бюллетене и присвоения ему чина капитана первого ранга.

Если ему повезет, то он получит под свое командование фрегат, и тотчас на ум ему пришли названия покрывших себя славой кораблей — таких, как «Эмеральд», «Сихорс», «Терпсихора», «Фаэтон», «Сибилла», «Сириус», как удачливые «Эталион», «Наяда», «Алкимена» и «Тритон», как быстрокрылые «Тетис», «Эндимион», «Сан Фиоренцо», «Амалия»… А вслед за ними — дюжины, если не сотни других кораблей, находящихся в строю. Вправе ли он рассчитывать на фрегат? Вряд ли. Да и нечего рассчитывать, что захват «Какафуэго» принесет ему славу или любовь Молли Харт. Однако он уже получал от нее знаки внимания. В дилижансе, в будуаре, еще в одном будуаре, где они занимались любовью всю ночь напролет. Может быть, поэтому-то ему так хотелось спать, так мучила его зевота, он моргал, но заглядывал в будущее так спокойно, словно сидел у камина. Возможно, поэтому так ныли у него раны. Открылся след от сабельного удара. Как это вышло, он и сам бы не мог сказать. Но все произошло после боя, после того, как Стивен зашил его и в то же время забинтовал на груди рану от копья, используя один бинт, а также прилепил пластырь на остаток уха.

Но дремать некогда. Пора плыть, воспользовавшись приливом, стремиться к тому, чтобы заполучить фрегат, поймать удачу, пока до нее можно достать рукой, взять ее на абордаж. Он тотчас напишет Куини, сегодня же, до вечеринки, напишет еще полдюжины писем, — возможно, отцу, или же старый чудак снова свернет его в трубочку? Старик не умел интриговать или использовать непрочные связи с более высокопоставленными членами их фамилии и лишь чудом получил генеральский чин. Однако первым делом следовало составить отчет, и Джек осторожно поднялся, по-прежнему улыбаясь.

Он впервые сошел на берег и, хотя был ранний час, невольно замечал взгляды, перешептывания прохожих, указывавших на него пальцем. Он нес рапорт в кабинет коменданта и по дороге не мог избавиться от чувства, подозрительно похожего на угрызения совести, но с первыми словами капитана Харта оно исчезло.

— Что ж, Обри, — произнес комендант, даже не вставая, — насколько мне известно, мы должны снова поздравить вас с невероятной удачей.

— Вы слишком добры, сэр, — отвечал Джек. — Я привез рапорт.

— Ах да, — сказал капитан Харт, держа донесение на некотором расстоянии от себя и глядя на него с подчеркнутой небрежностью. — Я сразу же передам его по команде. Мистер Браун говорит, что складу совершенно невозможно удовлетворить и половины ваших требований. Он просто изумлен тем, что вам нужно столько всего. Какого черта вы умудрились оказаться без такого количества рангоутных дерев? А разве можно требовать такую пропасть снастей? Весла у вас уничтожены? Но здесь нет весел. А вы уверены, что ваш боцман не загибает? По словам мистера Брауна, на базе нет не только ни одного фрегата, но даже линейного корабля, которому требовалась бы такая уйма тросов.

— Если мистер Браун объяснит мне, как захватить тридцатидвухпушечный фрегат, не потеряв при этом части рангоута, буду ему премного обязан.

— Ах эти нападения врасплох, знаете ли… Могу сказать одно: вам придется проследовать на Мальту, чтобы удовлетворить большинство ваших требований. «Нортумберленд» и «Сюперб» успели подчистить здешние склады. — Намерение Харта выглядеть недружелюбным было столь очевидным, что слова были излишни. Однако следующий выпад оказался для Джека неожиданным и поразил его в самое уязвимое место. — Вы еще не написали родителям Эллиса? Такие штуки, — Харт пощелкал пальцами по донесению, — вещь несложная. Они под силу любому. Но вот тут я вам не завидую. Что я им скажу, я и сам не знаю… — Кусая себя за сустав большого пальца, Харт кинул на него свирепый взгляд из-под бровей, и Джек тотчас понял, что финансовые неудачи, чужие несчастья, да все что угодно, трогали капитана гораздо меньше, чем распутное поведение его жены.

На самом деле Джек успел написать такое письмо, как и другие письма — извещения, — дяде Диллона, семьям убитых моряков, — и он думал о них, с печальным лицом шагая по внутреннему дворику. Под темной аркой остановилась какая-то фигура, явно присматривавшаяся к нему. Единственное, что Джек мог разглядеть, это силуэт и два эполета, принадлежавшие капитану первого ранга или флаг — офицеру, поэтому, хотя он был готов отдать честь, он ни о чем не думал, когда офицер шагнул на свет и протянул ему руку:

— Капитан Обри, если не ошибаюсь? Китс, капитан «Сюперба». Мой дорогой сэр, разрешите поздравить вас от всей души с поистине блестящей победой. Я только что обошел вокруг вашего трофея на своей шлюпке и был изумлен, сэр, просто поражен. Вам здорово досталось? Не могу ли я вам чем-то услужить? Не нужна ли помощь моего боцмана, плотника, парусных мастеров? Не доставите ли вы мне удовольствие отобедать со мной, или же вы уже приглашены? Думаю, так оно и есть: любая дама в Магоне будет рада похвастаться вами перед гостями. Такая победа!

— От всего сердца благодарю вас, сэр! — воскликнул Джек, покраснев от удовольствия, и с такой силой пожал руку капитану Китсу, что тот поморщился от боли. — Бесконечно обязан за ваши добрые слова. Для меня нет ничего дороже вашего мнения, сэр. По правде говоря, я приглашен на обед к губернатору, после чего должен остаться на концерт. Но если вы одолжите мне своего боцмана с помощниками, буду считать это помощью, ниспосланной свыше, поскольку мои люди страшно устали, совершенно изнемогли.

— Договорились. Буду счастлив помочь, — отвечал капитан Китс. — Вам куда, сэр? Вверх или вниз?

— Вниз, сэр. Мы условились встретиться с одной… э… особой в «Короне».

— Тогда нам по пути, — сказал капитан Китс, беря Джека под руку. Перейдя на другую сторону улицы, он обратился к своему другу: — Том, подойди сюда, посмотри, кого я встретил. Это капитан Обри, командир «Софи»! Уверен, вы знаете капитана Гренвиля?

— Эта встреча доставляет мне большое удовольствие, — воскликнул мрачный на вид, покрытый шрамами, одноглазый Гренвиль, затем с улыбкой пожал ему руку и тотчас пригласил на обед.